Один из пьяных брел-брел, упал у забора. Что делать? Оставить — наверняка разденут и подарки унесут. А я один, без Попудрипки. Мы, когда очень много работы было, разделялись.

Привязал около лежащего Акбара, второго отвел к дворнику. Потом за первым вернулся. А этот, детина, уж опять тут. Да к Акбару разве подступишься? Сам останешься без брюк…

Одно время у нас в городе наблюдалась эпидемия краж ондатровых шапок. В магазины поступила большая партия этих шапок, их раскупили. Ондатра — мех ценный. И началось… Прямо-таки настоящая охота за ондатровыми шапками. Едва кто-либо появится в такой шапке, у него ее с головы — цоп! — и поминай как звали.

Похитителей видели не раз, но задержать никак не удавалось.

Я с Акбаром был в отделении милиции. Вдруг вбежал гражданин: сорвали шапку. А я к тому времени Акбара уже довольно хорошо по розыскной службе отработал. Собаке дали понюхать руки пострадавшего, я вывел Акбара на место происшествия, приказал «иди!», и он повел нас. Сначала — во двор, потом по лестнице на голубятню (позднее выяснилось, что лестница была переставлена, но это не запутало собаку), потом — кругом… Темнят, прохвосты; либо Акбар сбился со следа. Двор был проходной; мы обежали вокруг дома и в другом дворе захватили двух парней. Они хотели бежать, оказали сопротивление, но против овчарки все бесполезно. У одного за пазухой была спрятана шапка. Акбар работал верховым чутьем.

С этого дня кражи шапок на нашем участке прекратились.

Но все это, в общем, были мелочи, пустяки, в некотором роде подготовка к более крупным мероприятиям.

Район наш, Василеостровский, большой, тянется на много километров. В него входят два кладбища — лютеранское и братское, оставшееся от Великой Отечественной войны. За кладбищами — пустырь, который заканчивается прибрежной песчаной косой. С одной стороны море, с другой — река Смоленка, кричи — никто не услышит. Территория незастроенная, безлюдная и в ночную пору, прямо сказать, жуткая. Чтобы никто не ходил, туда, ее обнесли проволокой, забором.