Я сдуру возьми и ляпни: дескать, я эту штуку сама готова заплатить, только чтобы ко мне не приставали. Они как-то странно так переглянулись и тут уже разговор на другое перевели. Даже вроде протрезвели отчасти. И стали пробивать, так сказать, не слишком хамски, но назойливо… А откуда у меня деньги? А во сколько я сама себя оцениваю? И что, если я блефую, а у меня таких денег и в помине нет?

— Это на бандитке называется «развод клиента», — сказал Савелий, — не повезло вам, Алена, — в попутчики вам рэкетиры натуральные подвернулись.

— Да знаю я их как облупленных, понавидалась за последнее время! Обидно только, что сама и ляпнула о деньгах! Черт меня за язык дернул, что ли? Ну, думаю, держись, подруга! В лучшем случае из тебя просто деньги вытянут, а в худшем — попользуются тобою втроем, потом всю жизнь плеваться будешь, если еще и заразой какой не наградят… Тут вспоминаю я, что скоро Бологое. Там же остановка, даже у самых скорых поездов!.. И я начинаю думать, как мне из купе выбраться чуть раньше станции: сойду, думаю, а потом на попутном поезде доберусь. Только вот сидела-то я у окна, а они мне выход из купе совсем перекрыли. Что оставалось делать?

— Схитрить! — усмехнулся Савелий.

— И я так решила. Попросилась в туалет. Один пошел со мной провожатым. Я шубку накидываю, а они — это зачем еще? Я — там сквозняки, боюсь свои женские дела застудить. Они заржали, но одеться все-таки разрешили. А у меня в шубке всегда для таких козлов баллончик с газом. Короче, когда я из туалета выходила, своему провожатому в рожу-то и прыснула. Он вырубился, а я

— по вагонам, подальше от своего купе. Тут как раз и станция. Я слезла и спряталась, а потом вот в вашем поезде оказалась. Вот, кажется, и все…

— Вы, наверное, в том поезде вещи свои оставили. Было там что-нибудь ценное? — сочувственно поинтересовался Савелий.

— Так, небольшой чемоданчик с тряпьем да косметичка. Слава богу, документы у меня в шубке были. Тьфу, сволочи, пусть подавятся!