Но так все выглядело в зимних мечтах, а на деле я плыл и плыл и... никак не мог остановиться. На перекате вода струится таежным перламутром, лодка ползет мягким брюхом по галечнику. На такой мели делать явно нечего, вот дальше вроде бы подходящий яр, под ним медленно крутит пену - яма. Выплываю на яму, опускаю якорь - снова полтора метра. Ну и нашел глыбь! А что там, за поворотом?..

А берега за каждой излучиной открываются один другого живописнее. Издали начинает маячить новая зеленая гора - сосновые маковки в вышине на фойе небесной синевы. Один поворот миновал, второй - гора ближе, но пока не подступает. Экзотически яркие зимородки срываются с нависших над заводями сучков, У них ослепительно-синяя спина, ржавый низ и тяжелая голова молоточком. Иногда они прямо с куста падают в воду - как-то примитивно бултыхаются камушком, только круг по воде. Кулички мирно дремлют, нахохлившись на бревнах, прибитых к берегу, пропускают меня, хоть рукой доставай, а потом испуганно вспархивают. По берегам часто видны бобровые погрызы и потаски в густой траве. Тишина, покой.

Наконец гора наискось вышла из тайги и привалилась к воде глинистым яром. Под ним-то уж должна быть яма! Опускаю якорь - метра два, не больше. И течение почти умерло, тут проводки не может быть - вода сонная, какая-то неживая. Нет, надо еще сплыть, может, в следующей излучине... Да так и плыву весь день - не могу остановиться! И в такие меня уносило дали, что назад с лодкой на горбу по тайге...

Мне просто нельзя рыбачить сплавом! По характеру не подходит, не в рифму, так сказать. Это я именно с помощью капризного Кандата понял, что характер у меня несколько, как бы выразиться... "запойный". Поплыл - не могу остановиться, задумал (тех же язей ловить на Кандате) - не могу отказаться, несмотря на новые и новые неудачи. Часто такое качество в жизни полезно - привычка доводить дело до конца. Но порой - тягостно: гибкости не хватает, трудно перестраиваюсь. Консерватор, выходит, ты, братец, по натуре!