И... снова были одни ельцы.

Я проснулся на язевом темнозорье, когда сырой озноб охватывает от речной свежести после теплой ночи и туман летучим паром стелется над темной гладью воды, когда все притихло на короткий предутренний час, кусты на берегу не шелохнутся, роняя на текучее зеркало плеса звонкие капли росы. Опустил якорь в ровную струю, а ниже в двадцати метрах был залом рухнувших с берега деревьев. Пристроил мешочек с прикормом и с замиранием сердца отпустил в первый путь чуткий кончик поплавка. Ну!.. Юрк!.. - проворно нырнул он посреди прогона. Ох! - обмерло внутри от неожиданности. Дерг! немного слишком резко (первый раз!) подсекла рука гибким хлыстом удилища. Язь!.. Такая уверенная, солидная поклевка! Тащу - на леске презренно трепыхается ельчик-с-пальчик.

Они суетливой стаей сразу набросились на прикорм - мелюзга вовсе неприличного размера, бойко крутилась возле самой лодки, рвали насадку, не давая ей опуститься. Где ж тут подойти к прикорму уважающему себя язю ельцы просто не давали ловить настоящую рыбу!

Я попробовал избавиться от неожиданной напасти: привязал здоровенный крючок, стал наживлять крупную насадку, пытался гонять поплавок на дальнем отпуске - может там, в стороне от суеты, с достоинством подбирают крошки уважающие себя язи? Ничто не помогало. Рыбалка была испорчена.

Больше я в тот год на Кандат не попал. Но затаил мечту на следующее лето обязательно изведать настоящую радость язевой проводки. Любимая рыбалка...

Я стал проволочником на Векше, притоке Волги. По выходным дням берега нашей речки, особенно ближе к городу, были густо засижены рыбаками, но это все сидел массовый рыболов, оснащенный магазинными удочками с пластмассовыми поплавками, безвредный для рыбьего населения.