Некоторое время продолжали раскоп того же дома. Но вскоре убедились в бесперспективности работы: местные здесь вытаскивали вещи, дорогие флаконы с туалетной водой и духами. А в доме напротив спасатели вынимали погибших. Зрелище было тяжелым: жертвы имели черепные травмы с сильными деформациями... Лилась кровь.

Подошел пожилой армянин и попросил помочь извлечь из руин свою старушку-мать в доме неподалеку. Договорились с крановщиком, и часа через полтора работы смогли добраться до погибшей. Она лежала в полости между плит. Внешне травма на голове почти не просматривалась, - видна была только небольшая струйка крови в седых волосах. Поднесли гроб и уложили...

В тот же день часть отряда исследовала разрушенные здания комбината железобетонных изделий и детского сада. Расставленная здесь маркировка озадачила разведчиков: было непонятно, что эти красные метки обозначали. То ли места подозрительные на предмет нахождения людей, то ли наоборот, места, где людей нет и искать не надо. А может, что-то еще. Конечно, маркировка на исследованных объектах должна выставляться. Она должна быть четкой и понятной по смыслу, чтобы спасатели не повторяли проведенные исследования, не теряли время и силы, не отвлекали внимание на объекты, уже исследованные другими отрядами. Силы и время при спасработах в большом дефиците...

Поскольку на следующий день в Ахуряне мы не видели перспективных для поиска объектов, решили переместить фронт работ в центр Ленинакана, а в лагерь возвращаться только на ночь.

Третий день начали в центре Ленинакана раскопом разрушенного дома прямо напротив развалин храма. Подозревали, что под завалом есть люди. Вскрыли его с одного края до подвального помещения, но никого не нашли. Наш переводчик привлек в помощь группу спасателей-австрийцев, имевших специальные приборы для прослушивания завалов.