— Все точно… — Отец поднял голову. Петр вышел, вернулся с двумя бутылками — шампанского и кока — колы.

— Кто что будет пить?

Отец и сын от шампанского отказались.

— Верите ли, уже месяца три стоит. — Петр показал на бутылку. — Все вокруг завязали…

— Расписку? — Отец обернулся ко мне.

— Зачем?!

Можно было ехать к нотариусу… Петр налил на дорожку полный стакан колы. Выпил. Протер усы.

— В путь?

— Не рискуете? — Марина с любопытством взглянула на меня, когда оба продавца и Петр вышли. Все — таки сто тысяч долларов. Расписка не помешала бы…

— Да нет. Ничего.

У меня на этот счет было свое мнение: «Что я буду делать с их распиской? Пойду в суд?! Скажу: „Я хотел обмануть казну на сто тысяч баксов! А меня самого кинули! Помогите!“ Меня — формального главу фирмы, которая занимается возвратом долгов!»

— Можно было оформить как заемное обязательство.

— А — а… — Я махнул рукой. — Сейчас не то время. И отец, и сын это знают. Честность — самое верное, если хочешь жить. Куда они денутся! Вам кофе, чай?

— Чай, пожалуй.

Я распорядился.

— А теперь, если Вы не против, давайте поговорим о Вас. Что случилось? Вы вернулись в машину неузнаваемая… По случаю покупки дачи я намереваюсь давать советы и оказывать помощь совершенно бесплатно…

— Хорошо… — Она посмотрела на часы. — Только… Вы позволите мне сделать от Вас короткий международный звонок?

— Господи! Пожалуйста… — Я, не снимая трубки, набрал 8 — 10… — Код?

— 972.

— О, Израиль!…

День в Иерусалиме выдался знойным еще с рассвета. Перед тем несколько дней подряд дул хамсин — жесткий, с песком, душный ветер пустыни.

Улица Бар Йохай в районе Катамоны, прибежище местной бедноты, поднялась, как ей и положено, спозаранку. Ицхак Выгодски — пейсатый, с утонувшим в бороде рыбьим коротким ртом, в прикиде религиозного ортодокса хасида — черный костюм, черная шляпа, белоснежная сорочка, — спустился с четвертого этажа, направляясь к машине. На «карке», буквально «на дне», нижний ярус, по израильским меркам, этажом не считался, входная дверь в квартиру сбоку была приоткрыта.