Сыграло роль и мое забытое первое образование — журналистика. Мой генерал поверил, что приблизил к себе нового Джерома Сэлинджера…

Я уже начал забывать про случай на Кутузовском.

Через месяц начальник управления встретил меня в коридоре. Была пятница. В понедельник после селекторного совещания он улетал в Германию…

— Надо поговорить. В субботу я тебя жду…

— Буду, товарищ генерал.

У него оставалось два дня.

Я был уверен, что ему нужна справка на немецком, и стал решать, кто сможет ее быстро перевести.

В субботу он вызвал меня. В кабинете кроме него сидел мой непосредственный руководитель — начальник штаба.

— Знаешь, о чем мы тут подумали.

Я сразу понял: речь пойдет не о справке.

— Как смотришь на то, чтобы вернуться назад на землю. Мужик ты молодой. Борзый. Чего тебе в управлении штаны просиживать…

Я промолчал.

Это был привет от моего однокашника, проезжавшего Кутузовским проспектом. Старлей-гаишник подсуетился, стукнул кому следует.

— Давай — ка прямо с понедельника…

Тут все было ясно.

Уголовный розыск большого московского вокзала — обычное место производственной ссылки.

Клоака. Бомжи, срач. Огромная вощебойка с прачечной… Вечная война с транспортной прокуратурой. Рутина… Непрекращающаяся отмывка управленческой ерунды, которую они там наверху напридумывают. Нескончаемый рабочий день, долгая неделя без выходного.

Начальники розысков — факиры на час…

Должность, с которой можно уйти только вниз — до опера.

Или на «выкинштейн»…

Трижды я проходил этот короткий путь моей карьеры и каждый раз оказывался на том же месте.

Вт понедельник генерал объявил на селекторном совещании по всей линии:

— … В заключение о кадровых перемещениях. На Павелецкий вокзал в розыск возвращается из управления имярек…