— Только обязательно!…

— Я передам.

У Марины, кстати, находился его паспорт, но, судя по всему, у Левона был, видимо, и другой, потому что он не спешил заполучить его назад.

На это дело она полагала поднарядить старую тайную свою связь — актера, с которым они время от времени еще встречались с соблюдением строжайшей конспирации из — за его жены, удивительно ревнивой мерзкой молодой бабы. Он мог запросто под видом крутого охранника позвонить кормящей жене Левона и по телефону решить все вопросы.

Следующей в списке значилась Люба — торгашка оптового рынка на «Тушинской». На нее, кстати, указал другой ее партнер по «Центрнаучфильму» — Володя Яцен.

Молодая официантка из Нальчика, из Кабардино — Балкарии, которую сманил в Москву ее друг — одноклассник, мечтавший о карьере киллера.

Друг быстро сел, а Люба выплыла.

Крепкую выносливую лимитчицу заметила одна из деятельных женщин — челноков, мотавшаяся по миру в поисках дешевых тряпок.

Люба — ласковое теля — смотрела ей в рот, таяла от восхищения. Не отказывалась ни от каких вояжей. Начала с Турции. Постепенно прибрала к рукам связи. Как только поднакопила деньжат, бортанула подругу, поехала одна, не зная, кроме русского, ни каких языков, только еще кабардинский, на котором в мире говорят всего несколько малочисленных народов вроде адыгов и черкесов.

В первой же поездке выяснилось, что ее кабардинский — дар бесценный. В и вообще в этой части суши оказалось черкесов. Любу приняли как родную. Снабдили адресами сородичей по всей Передней Азии.

Марина заговорила с ней на Тушинском оптовом рынке. Подошла не одна. С Володей Яценом.

Он еще не был в то время Людкиным постоянным клиентом. Они только присматривались друг к другу. Людке он нравился: молодой, хорошо со вкусом, одетый, не развязный. «Внимательный. Врасплох не застанешь…»

В Москве нельзя быть другим, если ты не хотел, чтобы тебя кинули… А это могло произойти запросто в любую минуту и где угодно. Чуть вдалеке маячил худощавый, такой же серьезный юноша. Телохранитель.