Прошло тринадцать лет, и в мае 1965 года на страницах югославской спортивной газеты один из участников этой встречи, знаменитый Бобек, писал в своих воспоминаниях: «Перебирая страницы прошлого, я невольно возвращаюсь к олимпийскому матчу пятьдесят второго года против советской сборной. Игра Всеволода Боброва в этом матче превзошла все, что я видел за свою долгую футбольную жизнь. Это был великолепный мастер и непревзойденный боец».

Его футбольная слава огромна, но и она бледнеет перед славой Боброва-хоккеиста, перед хоккейными победами, вдохновителем и соавтором которых он был, – победами, прежде всего связанными с его именем, высоким мастерством, с его ни с чем не сравнимым талантом.

Как же складывалась его «ледовая судьба»? Ученик легендарного Михаила Бутусова, воспитанник старой, прославленной ленинградской школы русского хоккея, Бобров уже до войны был принят в команду мастеров «Динамо», а после Победы блистал на голубых полях столицы. А когда в нашу жизнь вошел хоккей с шайбой, мы увидели новую и, пожалуй, самую яркую, самую примечательную грань его таланта. Несомненно, все начала в нашем хоккее, все первые победы и наиболее яркие, казавшиеся тогда удивительными взлеты самым тесным образом связаны с именем этого великого спортсмена.

– Он раньше и глубже, острее, чем все остальные, почувствовал дух и смысл новой игры, разгадал ее внутреннюю динамику, ее характер, – говорил мне Аркадий Иванович Чернышев.

Добавлю к этому, что он первый великолепно освоил все премудрости новой игры, все сложности и тонкости ее техники: владение клюшкой, броски, обводку, проходы за ворота. Показал их тем, кто был с ним рядом на льду. Я не погрешу против истины, если скажу, что на примере Боброва, на искусстве Боброва воспиталось целое поколение советских хоккеистов, для которых он был живым эталоном.