Что можно добавить к этому эпизоду? Разве только то, что в том матче к началу третьего периода счет был 8:0 в пользу армейцев и все эти восемь шайб влетели в ворота спартаковцев от клюшки Боброва. Чудо? Конечно. Но, оказывается, и это не предел. Его личный рекорд еще выше – 10 шайб в одном матче. Он установил его зимой пятьдесят первого года в игре против ленинградского «Динамо». Кстати, в приведенных нами случаях проявилась еще одна великолепная черта этого спортсмена: его неугомонность, его «жадность» на гол. Для этого человека никогда не существовало никаких хитростей, договоров, желания отдохнуть, довольствоваться малым – он всегда был заведен на «полный вперед», всегда играл с максимальной отдачей – от начала до конца.

Кроме великой любви к игре, большой преданности ей отличительной чертой этого замечательного спортсмена было исключительное трудолюбие. Я видел, как в Москве, на теннисных кортах ЦДКА, после напряженной двухчасовой тренировки в составе команды он, во взмокшей майке, возбужденный и, конечно, порядком уставший, оставался на поле вместе со своими партнерами и на раскаленном солнцем асфальте отрабатывал технику бросков и передач.

– Давай с ходу!

– Еще на выход! – только и слышалось на площадке, заполненной веселым говором.

А зимой! Им, еще и не мечтавшим о Дворцах спорта, тренироваться приходилось под открытым небом, нередко – в морозы… Но Сева и его товарищи словно не замечали холода. Часами придумывали и разучивали они свои комбинации, которые потом становились классическими для нашего хоккея. Если что-нибудь не выходило, повторяли еще и еще раз. Бывало, кому-нибудь из ребят в конце концов надоедало, он предлагал:

– Пора заканчивать.

И часто в ответ на это слышался невозмутимый голос Севы:

– Давайте еще повеселимся немного. Ну чего так рано домой идти?

Понимаете: этот труд, эта исступленная, изматывающая черновая работа и в самом деле приносила ему радость, глубокое внутреннее удовлетворение. Как же после этого расценить брюзжание тех, кто в дни наивысшей славы этого спортсмена называл его «белоручкой» и себялюбом?! Долголетняя дружба с этим человеком дает мне право утверждать, что ни тем, ни другим он не был никогда.