С 1945 по 1950 год Кузин выступал за команду мастеров новосибирского «Динамо». Земляки называли его «спортивным Фигаро». И не зря. Валентин летом представал перед ними в образе футболиста, зимой играл и в хоккей с мячом и в хоккей с шайбой. Причем везде действовал с неизменным успехом, больше того – с блеском. Местные газеты часто писали о нем в отчетах о победах динамовцев, а новосибирские болельщики души не чаяли в своем кумире.

Здесь, в новосибирской команде, выступавшей против своих московских одноклубников в товарищеском матче ранней весной

1949 года, увидел Кузина Аркадий Иванович Чернышев. Сибиряк тогда отличился: он забил в ворота гостей три шайбы. Опытный тренер, славившийся своим хладнокровием и скупостью на слова, на этот раз то и дело повторял, наблюдая за игрой Валентина:

– Это – чудо! Настоящее чудо! Что же привлекло в 24-летнем сибиряке столичного педагога? Чем он врезался в память нам, не раз видевшим его, начиная с

1950 года, на льду?

Я не знаю ни одного хоккеиста, за исключением, может быть, только Хлыстова, который бы так стремительно-неудержимо проносился по льду. Его скорость била через край, казалось, она просто-напросто не умещается в тактику и технику тех дней. Да и сегодня, случись чудо и сохрани Кузин свои скоростные качества, едва ли кто-либо из нынешнего поколения спортсменов сумел бы поспорить с ним в этом.

Партнеры за ним тянулись (хотя давалось это, особенно довольно тихоходному Уварову, очень трудно), и все звено считалось в нашем хоккее самым «острым», самым скоростным. На трибунах благожелательные и спорые на выдумки болельщики называли их «кавалеристами». Это было очень уважительное и точное прозвище: действия динамовцев, увлекаемых Кузиным, были и впрямь сродни лихой кавалерийской атаке.

Действовать остро и опасно для соперника ему позволяла не только высокая абсолютная скорость (многие видели в нем спринтера, имевшего возможность добиться выдающихся успехов в скоростном беге на коньках), но и великолепная скоростная маневренность. Он легко обыгрывал соперников, вихрем врывался в чужую зону и наводил здесь самую настоящую панику.