С каждым выходом в море пес чувствовал себя на яхте увереннее и спокойнее, поэтому мы решили, что пора отправляться в двухдневный поход в Ласпи.

Вышли в субботу утром. Слабый попутный ветер наполнил паруса и яхта, лениво переваливаясь на пологих волнах, взяла курс на Ласпи.

Постепенно ветер поменял направление и начал свежеть. В вантах появился характерный свист, а яхту довольно круто накренило. По палубе, при встрече с волной, стала журчать вода.

Пес со всеми членами экипажа находился в кокпите, сидел «столбиком», плотно прижавшись к переборке, стараясь никому не мешать работать с парусами. Я внимательно наблюдал за выражением его глаз, сверкавших из под челки. В них не было страха, а отражалась какая-то внутренняя сосредоточенность и интенсивная работа ума. По его напряженной позе чувствовалось, что он пытается осмыслить необычную и быстро меняющуюся обстановку.

Его спокойное поведение как-то умиротворяюще подействовало на меня и я, сбросив напряжение первых часов перехода, облегченно вздохнул, улыбнулся ему и предложил баранку.

Он с удовольствием ее смолотил, благодарно покрутил обрубочком хвоста и как-то по особенному, тепло мне улыбнулся. Я передал руль одному из ребят, подсел к нему, обнял за шею и потрепал за ухо. Пес прижался ко мне и, скорчив умильную рожу, взглядом показал на пакет с яблоками, который лежал в каюте на диване и на который он не раз косо посматривал. Я достал пакет и дал ему его любимое, зеленоватое, упругое, кисло-сладкое, сочное яблоко. Осторожно взяв яблоко из моих рук, он растянулся на палубе кокпита и начал смачно его уплетать. Смак был настолько заразительный, что все, как по команде, тоже принялись за яблоки.

На ходу при хорошем ветре время летит быстро. За работой с парусами мы не заметили, как подобрались сумерки, а с ними начал стихать ветер. Однако к Ласпинскому причалу мы успели ошвартоваться до наступления темноты.