Ошвартовались мы к родной бочке около двух часов ночи. Нас ждали, поэтому тузик с дежурным подскочил к борту быстро. Ребята решили нас отправить на берег первым рейсом.

Как только шлюпка пришвартовалась к яхте, мой барбос отработанным приемом юркнул в нее. Я перешел в шлюпку вслед за ним и стал принимать для переправки различную поклажу.

Когда мы полностью загрузились и были готовы отойти от яхты, я обнаружил, что в шлюпке пса нет. Посветив вокруг аккумуляторным фонариком, увидел его плывущим к пирсу. Мы не стали его звать, а, медленно следуя за ним, решили понаблюдать, что же будет дальше. На берегу его тоже заметили и направили свет прожектора на пирс, поэтому всем хорошо были видны его передвижения.

Пес уверенно подплыл к трапу, стрелой взлетел по нему на пирс, постоял минуту-другую, счастливо гавкнул и бросился с пирса снова в воду, совершил свой традиционный заплыв между сваями пирса и только после этого, радостно отфыркиваясь, выбрался на берег.

И это все после шторма, изнурительной качки и нелегкого шестнадцатичасового перехода! Да, энергии в этой неукротимой черной бестии было саккумулировано природой огромное количество!

Под крылом самолета

Жизнь сложилась так, что свою родину Южный Урал я оставил сразу же после окончания школы, наезжая туда сначала регулярно а, потом, после того как умерла мама, эпизодически. В родном городе остались лишь дальние родственники и видимых причин для поездок, казалось, не осталось совсем. Но странное дело, чем дальше уходили школьные годы, тем сильнее с каждой весной обострялось чувство дома.