В клубе было полно народу, и на мой приход никто не обратил внимания. Оглядевшись по сторонам, я обратился к мужчине, сидящему за столом, в дальнем углу комнаты. Из моего невразумительного повествования он, наконец, понял, что я хочу приобрести щенка ризеншнауцера.

Кивнув на обшарпанный стул, стоящий возле стола, он начал рыться в бумагах и тетрадях, лежащих на столе. Наконец, найдя нужную тетрадь, — стал внимательно ее перелистывать, совершенно не обращая внимания на меня. Я молча ждал. Полистав тетрадь, он поднял на меня глаза и, как бы удивившись, что я еще до сих пор сижу перед ним, грустно улыбнувшись, сказал: «Ризенов у нас пока нет и, раньше следующего года, не будет».

На мой вопрос: «А как же мне быть?» — он спокойно ответил: «Ждать, если хотите. Порода эта для нашего города новая, своих щенков у нас еще не было. Если будете брать, то мы пошлем запрос в клубы других городов и, когда появятся щенки, Вам придется за ним поехать». Сказав это, он, в полной уверенности, что я откажусь, как-то безнадежно посмотрел на меня. «Согласен!» — выпалил я на одном дыхании, боясь, что вдруг навсегда потеряю что-то очень важное для себя.

«Ну, хорошо», — сказал мужчина, видимо обескураженный моим ответом. «Оставьте свой адрес, оформите вступление в члены клуба и ждите, мы вас уведомим». Домой я вернулся с красной книжечкой члена клуба служебного собаководства и с абсолютно неясной перспективой относительно щенка. Прошла зима. Весна уже была на середине, никто мне ничего не сообщал, а пойти узнать в клуб я почему-то не решался.

И вот однажды, уже в конце мая, вынув из почтового ящика почту, я обнаружил между газетами, письмо со штампом клуба. Сначала я не поверил, потом растерялся, потом тут же на лестничной площадке стал лихорадочно раскрывать конверт.

В нем была коротенькая записка. В ней сообщалось, что в Москве, в июне ожидается появление на свет трех пометов. Были указаны номера телефонов и имена заводчиков. Мне предлагалось на выбор, не теряя времени, созвониться с любым из них и договориться о щенке.