Но старик предпочитал вообще не рисковать: во время разговора с племянником он еще и не глушил мотор.

– Ты для чего летишь в Вегас – чтобы решить вопрос или окончательно все испоганить? – спросил он. – Подумай-ка хорошенько!

Стоял жаркий июльский день. Дядя и племянник сидели на корме под брезентовым навесом, хлопавшим на ветерке. Старик вынул изо рта изжеванную сигару «Де Нобили».

– У нас есть дела и поважнее твоей мести какому-то придурку, который сломал тебе челюсть, – заявил он. – Например, операция с русскими.

Племянник, Николас Кучча, говорил едва шевеля губами – из-за сломанной неделю назад челюсти. Он подался вперед и, ткнув в себя пальцем в подбородок, прошептал:

– Он за это ответит.

Старик нахмурился и отпил газировки. Метрах в тридцати от «Донны Беллы» под мостом пронеслись два гонщика на гидроциклах. Энтони Кучча дождался, пока гидроциклисты не скроются из вида, и только потом повернулся к племяннику.

– Челюсть твоя срастется, – сказал он. – А вот чего ради тебе ехать на таком взводе?

Племянник досадливо поморщился.

– Лас-Вегас далеко, – продолжал дядя. – Сейчас уже нельзя действовать, как в старые добрые времена. Надо договариваться с тамошними. На все потребуется время.

Племянник поморщился от боли.

– Мне нужна зеленая улица, – с трудом выговорил он. – Я хочу прикончить этого ублюдка!

Старик посмотрел племяннику прямо в глаза.

– Есть же правила, – продолжал племянник. – Парней в законе трогать нельзя. Неужели мы так и дадим ему уйти? Когда же это кончится? Он сломал мне челюсть – мне, бригадиру, «капо»!

Старик откинулся на спинку кресла; теплый ветерок приятно щекотал лицо.

– Тебе надо было думать головой, а не хватать за задницу его бабу. – Он швырнул за борт сигарный окурок.