Этого еще не хватало. Я заупрямился.

– Исключено. Не верю я во всю эту мистику с гороскопами и прочей чепухой.

– И все же попробуй. Во всяком случае, не помешает. К тому же это совершенно безвредно.

Я послушался и поспешил к врачу фрау Шреклинг, оказавшейся весьма милой женщиной.

«Думайте о чем-нибудь приятном, – внушала она мне. – Отпуск, пляж, море, солнце. Руки и ноги наливаются тяжестью. Тепло расходится по телу. Вы собраны. Вы играете, хотите поймать каждый мяч, разорвать его. Как тигр, ждете свою добычу. Молниеносно ринуться, впиться…»

Поначалу я проделывал это по полчаса в день, потом по часу, чтобы освоить технику. С тех пор я применяю аутотренинг во время тренировки и перед каждой ответственной игрой.

Собраться, отключиться, проделать это тысячекратно. Подлинное величие – это владение собой. Как на чемпионате мира-86 в ведьмином котле Монтеррея… перед одиннадцатиметровыми в игре с Мексикой Франц Беккенбауэр рассказал об этом так: «Тони сидит на газоне, ладони прижаты к вискам. Я знал, что игра вымотала его совершенно. Хотя большее время он стоит, теряет при этом от трех до четырех литров жидкости. Он концентрируется так, что иногда у него случаются судороги. Я иду к нему. Никто не может представить, какой груз давил на Тони. Я сам могу лишь догадываться, потому что мне как полевому игроку никогда не доводилось испытывать подобное. Если ты сейчас расклеишься, команда «вылетит». Надежда только на тебя. Я обращаюсь к нему, но он кажется каким-то отрешенным. «Что, Тони?» – спрашиваю тихо. Он не слышит меня. «Что случилось?» – спрашиваю еще раз. Вновь никакого ответа. Потом, наконец очнувшись: «Франц, успокойся. Ну что может случиться?» И затем он зевнул. Все выглядело так, будто я пробудил Шумахера ото сна». Франц подметил все очень точно. Я восстанавливался перед боем.