Тоби Рубин был единственным, кто продержался какое-то время — только шесть схваток до того жаркого дня в Тихуанако, когда ему вывернули кишки наружу. Ал.Миксос — американец, который присутствовал при этом — говорил, что мексиканец, сделавший свое дело, сказал просто: «Он кое-чего стоит». Было ли это верно в переносном смысле — сказать трудно, но в прямом это было совершенно верно, так как кишки Рубина было видно очень хорошо.

Тренировки и схватки производили тайно, следя за тем, чтобы поблизости не было представителей власти. Можно было прекратить схватку при потере крестика, и редко тогда случался смертельный исход. Он едва не случился в одной из схваток, которую я видел, хотя вид у обоих бойцов был такой, как будто их бодали быки. В некотором смысле бои на ножах были более почетны, чем бои быков или петушиные бои.

Противники дрались добровольно, но предварительно злили друг друга, и, как я говорил, могли прекратить ведение боя в любой момент, избежав смерти.

Но я отвлекся, время сыграло свою роль, и после запрета в 1938 году действительно великих мастеров боя на ножах было не очень много. Их можно пересчитать на пальцах одной руки.

Хосе Гомес — один из великих. После запрета Хосе продолжал тренироваться, но уже никогда не дрался. Причиной этому было, как он сказал потом, то, что хотя он и был мастером боя на ножах, но еще больше он был патриотом-мексиканцем, и решил подчиняться законам своей страны.

Боец не прекращает стремиться к бою. Когда в Японии самураи «потеряли» свои мечи, кэндо и дзюдзюцу стали еще популярнее; многие самураи просто поменяли оружие. То же самое сделал и Хосе. Не было удивительно, что оружием, которое он выбрал, стали вытянутые вместе вперед пальцы рук, напоминающие его излюбленный нож.