«Сегодня Сергей хорошо известен. Однако талант его открылся не сразу.

Когда я впервые включил его в состав сборной СССР, отправляющейся на контрольные матчи в Скандинавию перед чемпионатом мира 1978 года, то… многие специалисты были в недоумении.

Один из них прямо спросил меня:

– Зачем ты везешь еще одного туриста? Мало их возили в последние годы?…»

А знал ли сам Сергей о страстях, бушевавших вокруг него? Когда время, самый терпеливый лекарь в мире, излечило душевные травмы Макарова, я спросил его, доходили ли до него эти разговоры.

– Конечно, хотя прямо в лицо никто ничего такого не говорил. Но даже если бы не жил я на сборах перед тем чемпионатом мира, затем в Швеции и Финляндии в одной комнате с Николаем – а брата Виктор Васильевич тогда тоже пригласил в сборную, и не возвращался порой в нашу комнату Коля насупленным, обиженным, хотя никаких поводов для огорчений у него вроде бы не было, все равно я догадался бы, что против меня существуют возражения. Я же понимал, что за рамками сборной, если возьмут меня, останутся Шадрин и Лебедев, громадные мастера с громадным авторитетом, что на их фоне я для большинства специалистов никто… И тогда, и до моего приглашения в сборную, и позже слышал я толки о субъективизме и произволе тренеров – и Тарасова, и Кулагина, и Тихонова: мало ли, мол, что. взбредет в голову тренеру, а класс игроков остается классом, не учитывать, не замечать который можно лишь в том единственном случае, когда этого очень хочешь…

Скажу честно, что тогда, в апреле 1978 года я уже не очень понимал тех, кто конфликтовал с Тихоновым из-за челябинского форварда. После Нового года, после триумфального возвращения из Канады, Сергей играл отлично, и это замечали и мои коллеги, и зрители, собиравшиеся на игры с участием «Трактора». В частности, Владимир Леонов, хоккейный обозреватель «Советского спорта», в прошлом хоккеист, мастер спорта, писал: «То, что «Трактор» в прошлом сезоне стал бронзовым призером, теперь уже как случайность не воспринимается.