Отец: Играл за настоящие команды – мальчиков, подростков, юношей. Мальчики начинали выступать в соревнованиях с семи лет, а нашего Сережу брали в команду уже в пять: он ни в чем не уступал семилетним мальчишкам.

Николай: В пять лет он владел коньками – без преувеличения – виртуозно…

Отец: Это было всем на удивление – приходили специально, чтобы посмотреть на этого «шкета». Верткий был мальчишка…

Николай: Самостоятельным был человеком. Умел постоять за себя, сколько его помню. Сергей никогда не был драчуном, но и в обиду себя не давал, особенно если задевали его самолюбие. Обидчивым, пожалуй, рос. Терпеть не мог поражений, никому не хотел уступать в игре. С точки зрения моего возраста, а я все-таки на десять лет старше, смешные ситуации случались. Если начинался во дворе матч, если собирались хоккеисты разного возраста – с шести до, скажем, шестнадцати, я был одним из самых старших, а Сережа неизменно самым младшим, то когда игра у команды, за которую играл Сергей, не складывалась, он мог смертельно обидеться. Ребенок ведь еще! Знаете, как бывает иногда у детей – поссорятся и – отдай мои игрушки: я с тобой не вожусь… Так и он. Отдайте, кричит, мою шайбу, вы играете нечестно.

Отец: Уж очень заядлый игрок был, на удивление всем, особенно соседям по квартире. Они-то его хорошо знали. Видели, что он готов играть столько, сколько согласны его товарищи. Одни уходили делать уроки или шли в школу, другие возвращались после занятий, а шестилетний Сережа играл и играл.

В еде неприхотлив был, как и сейчас. Что давали, что находил дома, то и хорошо. А если мальчишки во дворе ждут, игра ждет, то и вовсе некогда ему: когда еще мать суп или борщ сварит, что-то другое приготовит. Кусок хлеба отрежет, сахаром посыплет – и на улицу. «Сережа, поешь», – кричит мама, – а он: «Некогда, ребята уже ждут». Кусок хлеба во рту – и полетел.