— Берите! Ваша собака. Очень недорого отдам, если, что с деньгами подожду, отдадите, когда сможете, задаток оставьте и всё.

Я бросилась сквозь ряды искать мужа, чтобы поставить его перед фактом, что я сейчас же забираю щенка. Добежала до рядов с деталями — мужа нет. Я туда-сюда, нет и всё тут. Побежала по собачьим рядам, про себя думаю:

— Наверное, купил, что ему нужно и пошёл меня искать у собачников.

И тут натыкаюсь. Сидит старичок, довольно бодрый, рядом с ним внук, мальчишка лет одиннадцати и перед ними стоят ясли. В яслях буквально бесятся три маленьких лайки: две девочки и один кобелек. Ясли ходят ходуном. Присмотрелась и засмеялась. Полуторамесячный кобелек с голубой шерсткой и белой проточиной идущей через весь нос щерился, злился, рычал и гонял своих сестричек, что есть силы, то одну с рычанием завалит в углу, то другую. Те уже и не знают, куда от него скрыться. Кобелек злится, зубы мелкими иголками, слюна летит во все стороны. Поднимаю глаза и вижу своего супруга, который довольно активно договаривается с дедом:

— Сейчас у нас с собой таких денег нет, не могли бы Вы оставить нам этого щенка, — показывает на кобелька, — до следующей субботы. У меня, как раз зарплата будет, и я за ним приеду.

Дед закивал:

— Ладно, оставлю, только дольше субботы ждать не буду, у меня ещё три лайки в вольерах, да и на охоту я скоро уезжаю в Белоруссию, мне надо скорее щенков продать. Пишите адрес: поселок Нахабино, звероферма норок, улица Почтовая, дом пять. Да Вы по лаю услышите. Собаки у меня все рабочие, мы с ними постоянно ловим убежавших с фермы норок. Они чужих за версту чуют. У меня две суки и кобель. Причём в кого этот пошёл, — дед показал на кобелька, — не знаю. Чертенок кусачий, злющий и окрасом ни в папу, ни в маму. Мать у него белая, отец бурый, а этот зонарно-серым будет, видимо в бабку. Но смотрите, — усмехнулся дед, — очень норовистым вырастет. Для охоты это хорошо, а вот ежели в городе жить, проблемы будут.