После прививок в три месяца, Казан в первый раз пошёл на улицу. Про прививки надо сказать отдельно. Я пригласила врача на дом. При виде шприца щенок ощерился. Мы его отловили, перевернули на спину, и врач воткнула иголку в нежную плоть на внутренней стороне бедра страдальца. Казан исторг крик зарезаемой свиньи на скотобойне.

Врач засмеялась:

— Ну и характер! Ему не больно. Это протест.

Следом Казан попытался тяпнуть благодетельницу за палец, но та увернулась, предугадав действия поганца.

И вот мы вышли в первый раз на улицу. Первая прогулка запомнилась надолго. На улице я опустила его на землю и прицепила поводок. Казан просто озверел от веревки. Он-то собирался идти гулять, куда ему хочется! А тут его посадили на веревочку. Прямо у подъезда началась форменная истерика. Я дернула за поводок, чтобы побудить Казанчика двигаться, но не тут-то было. Щенок упал на спину и с диким рычанием, которое только мог исторгнуть из маленькой пастишки начал извиваться на асфальте. Прохожие собрались вокруг меня кругом, все сочувствовали маленькому узурпатору, называя меня «живодеркой». Сколь ни пыталась я объяснить. Что пёс проявляет характер и его нужно ломать уже сейчас, люди ополчились на меня капитально. Пришлось взять Казанчика на руки. Что тут началось! Он изгрыз мне руки в кровь. Мелкие зубы впивались в мою плоть с такой яростью, что я чуть ли не кричала от боли. Прижав мелкого монстра к себе, я кинулась в небольшой скверик, где никого не было и отпустила кровопийцу на землю, сняв с него поводок. Через секунду голубой шарик со скоростью звука укатился в неизвестном направлении. Искала я его минут десять. Казан не собирался гулять под чьим-либо присмотром и зло затявкал: