Казанчику на тот момент исполнилось четыре месяца, и он впервые отправился с нами на дачу. В сумке он ехать не захотел, и поэтому всю дорогу пробежал сам, лишь под конец, ужасно умаявшись от дороги, а от станции надо было идти пешком минут двадцать, он улёгся под кустом черемухи, показывая, что больше он ходить не может.

Приезд Казана на дачу восторга у родственников не вызвал. Обрадовались ему лишь Вильма, потому что почувствовала весомую подмогу в гонянии кошек и дед, который обожал свою Вильму. Казанчику правда на всё это дело было наплевать, потому что он впервые вырвался в незнакомый мир и сразу же кинулся в исследование бабушкиных грядок. Уже через десять минут бабушка отчитывала нас с мужем, за поломанные листья огурцов, за раскопанную клубнику, за фигурную композицию посередине дорожки ведущей к туалету типа «очко».

Вильма старалась показать щенку все свои владения. Она отвела его к кроликам. Кролики вызвали у Казана полный восторг. Он залился лаем и начал рычать на клетки. Это была дичь. Но апофеозом всего стала его встреча с курами. При виде бегающих комков перьев у Казана началась истерика. Он впиявился первой же курице в хвост и просто таки повис на нём. Пеструшка была в шоке, она кинулась бежать по участку, не разбирая дороги, через некоторое время Казан отвалился сам, наподобие насытившейся пиявки, из его пасти торчал приличный пучок перьев из хвоста наседки. За сие действие бабушка его по головке не погладила, а привязала на веревку возле сарая и как следует, отчитала нас с мужем. На всякий случай бабушка влепила и Вильме и та, понимая, что на неё началась опала — забилась под дом и оттуда буравила всех затравленным взглядом.