В четыре месяца мы с Казаном пошли искать подходящие места для выгула. Казан уже научился ходить на поводке, и теперь несся вперед метеором, натягивая поводок, как струну. Гуляли мы с ним практически бегом. Ходить медленно в силу юного возраста, Казан совсем не мог.

Обходя окрестности, мы набрели на высотный дом на Котельнической набережной. Из арки выходящей наружу доносился лай множества собак, и мы решили сходить проверить, что же там такое? Оказалось в Высотке есть собачья площадка. Точнее официально её тогда не было, просто собачники собирались на спортивной площадке огороженной двухметровой рабицей поздно вечером, когда там никого уже не было. Войдя в калитку, мы обомлели. Кого тут только не было: роскошный черный терьер Генри, ризеншнауцер Кешка, тигровый боксер Денник, черная английская спаниельша Анфиса, дворянин Антошка, афганская борзая, две немецких овчарки, московская сторожевая Бари и между ними всеми шнурком носился тоже четырехмесячный цвергшнауцер Билли Бонс. Казан извивался на веревке:

— Отпускай быстрее! Быстрее! Не могу больше стоять. Какой там медведь!

Через секунду лайчонок врезался в гущу больших собак, подбежал к московскому сторожевику Бари и мертвой хваткой вцепился тому в хвост, повиснув на нём энцефалитным клещом. Бари округлил глаза и повернулся посмотреть на свой хвост и именно в это мгновение мелкий цверг тоже подскочил к хвосту Бари и повис на его хвосте вторым клещом рядом с Казаном.