– Неслыханно, правда? – произношу я с таким видом, чтобы только что-то сказать. Это позволяет мне выразить заинтересованность, но не показывать моего участия. – Ну, так что, – продолжаю я, – вы нашли что-нибудь, старина?

– А это вам решать, господин комиссар, – ответствует таинственно дорогой Манье.

Он вынимает из конверта семь банкнотов по десять тысяч, которые я ему вручил.

– От вашего ответа зависит значимость моих наблюдений, господин комиссар. Когда вам передали эти банкноты, они были проколоты?

– Нет, – говорю я. – Они были в конверте.

– И их взяли, как вы сообщили, из разных посылок?

– Это Пинюш сообщил.

Манье наклоняется над моим столом. Его взлохмаченная рыжая шевелюра похожа на костер.

Он раскладывает банкноты, как игральные карты.

– Из семи бумажек на трех только по одному булавочному проколу, вы видите?

Концом разрезального ножа он показывает две маленькие дырочки – следы проколов.

– Ну и что? – я пока не понимаю.

– Я исследовал купюры под микроскопом: два прокола на этих трех бумажках сделаны одной и той же булавкой, это означает, что их прокололи вместе и в одно время, понятно? Следовательно, они из одной пачки.

Я присвистываю как истинный ценитель.

– И это не все, – продолжает Манье, – на двух из четырех оставшихся купюр, которые проколоты во многих местах, есть те же проколы, что на первых трех.

Он показывает мне соответствующие дырочки.

– Вот они. Могу показать под микроскопом: полное соответствие краев.

– Я вам верю, старина, я вам верю. Дорогой Сан-А подпирает подбородок, демонстрируя сомнение.

– Стало быть, папаша Фуасса соврал, говоря, что взял купюры из семи разных пакетов?