– Смотри-ка! Наш дорогой комиссар! Она показывает на свою обезьяну и представляет меня:

– Это о нем всегда речь... И, адресуясь ко мне:

– Элоиза, моя новая служанка. Служанка! У Берю! В их бардаке! Я кланяюсь Новой Элоизе.

– Добавьте горячей воды и достаньте из дильника холодный паштет! – приказывает мадам Берюрье. – Вы попробуете кусочек, комиссар?

Комиссар замечает, что еще только девять утра, и ссылается на недавно съеденную булочку, чтобы отказаться от паштета. Б. Б. начинает поглощать его соло. С полным ртом она объясняет, что горчичная ванна усиливает кровообращение.

Я хотел бы порекомендовать ей использовать гидравлический насос, но засомневался, не поперхнется ли она.

– Производитель-то дома? – спрашиваю я.

– А как же! – ответствует она. – В разгаре лечения. Представляете, этот дурило собирался утром спуститься в кафешку внизу. Я вот что скажу. Здоровье, это как спичка: нельзя играть с... Надо лечиться – будет лечиться! Хотите его повидать – валяйте прямо в спальню. Думаю, он отдыхает...

Следую в спальню. В полутьме, подходящей для отдыха или медитации, Берю распластан на кровати брюхом вниз. Голый. Недвижимый. Храпящий. Его впечатляющие полушария, щедро открытые человеческому вожделению, похожи на Скалистые горы. Что-то белое торчит из Большого Каньона Колорадо. Это термометр. Я щелкаю по инструменту, и вибрация доходит до неисследованных областей Скалистых. Берю зевает и переворачивается на спину. Включает мигалки, зевает снова и узнает меня.

– А, Сан-А!

– Ты меряешь температуру? – говорю я вежливо.

– Да.

– Хотел бы заметить, что он у тебя еще вставлен.

– А! – ответствует Толститель хладнокровно. – Я тоже так думаю...

Он пытается достать термометр, но безуспешно

– Дерьмо! Я его заглотил! – громыхает его Важнячество. – Кто мне приволок такой малюсенький и скользкий термометр? Вот подлюга: проскальзывает, зараза!

– Надо было заказать шипованный термометр, – советую я.