– По правде говоря, я видел его только два раза: когда я осматривал гостиницу и когда мы подписывали акт купли-продажи у нотариуса.

– Ну и какие у вас впечатления?

– Мне показалось, что это хороший человек, не очень крепкого здоровья, желающий пожить оставшееся время в свое удовольствие.

– Он не сказал вам, почему продает?

– Вот именно: по причине здоровья.

– А мадам Ренар вы знали?

– Жертву прошлой ночи?

– Да.

– Я видел ее вместе с Фуасса. Я понял, что она не только его кассирша...

Он улыбается кисло, как на рекламе слабительного.

– Есть ли у вас соображения по поводу этого преступления? – спрашиваю я с определенной резкостью. Он растерян.

– У меня???

– Да это я так, – успокаиваю я его. – Теперь зай-мемся другими упражнениями. Остался у вас кто-нибудь из старой обслуги?

– Конечно. Фирмен – коридорный и Бланш – кастелянша.

– Хотелось бы поговорить с Фирменом, это возможно?

– Ну... да... Сию минуту?

– Прямо сейчас.

– Он убирает комнаты на втором, я сейчас позову, – сообщает с сожалением владелец притона.

Я чувствую, что сердце его рвется при мысли о неожиданном отдыхе прислуги.

– Не беспокойте его, – быстро успокаиваю я, – пойду поднимусь и поговорю с ним там.

Сказав это, я пру наверх по деревянной лестнице со ступеньками, покрытыми красной дорожкой.

Нахожу молодца Фирмена в номере 69. Оперся на метлу и разглядывает возню двух мух, занятых самовоспроизводством. Это здоровенный тип, такой же длинный, как генерал Мухоглот, с носом, занимающим двойное место, физиономией как после бомбежки Хиросимы, серыми волосами, длинными и жирными, и взглядом опустошенной скорлупки. Поймать его взгляд можно, только плюнув в глазницы.

– Вы Фирмен? – требую я, заранее уверенный в позитивном ответе.

Это он.

Я опять вываливаю удостоверение. Он проводит по нему пальцем, будто удостоверясь, что текст не напечатан шрифтом для слепых, затем возвращает его мне, честно уверяя меня, что мое фото не очень-то похоже.