– Похоже, что не больно-то газуется? – замечаю я, основываясь на моей острой наблюдательности.

– Не говори мне об этом, – вздыхает Его Пузырчество, возлагая на казенное кресло свои сто с лишком кило несвежего мяса. Он добавляет в качестве подтверждения предыдущего:

– Я иду от дохтура.

– И что сказал твой ветеринар? Он пожимает плечами.

– Насколько я понял, вчера мочепузырь разозлился на мое второе Я; кроме того, у моей поджелудочной железы не получается поджелудочить, и желудок начал сужаться в привратном переходнике. Инакороче, он мне присобачил двадцать дней абсолютного покоя. Пятнадцать дней на нарах, сырые овощи и фрукты, парное мясо и без выпивки; режим кинозвезды, вот! Если я ему последую, я зафиндирю талию манекенщицы и цвет лица кровь с молоком, так что девочки позавидуют.

Обозреваю рубильник и фиолетовые скулы Толстителя. Не хочется разочаровывать дилетанта, но до цвета лица кровь с молоком нашему малому Берю ой как далеко! Много водички утечет в Сене. Что до группы крови нашего Берюрье, так это окрошка без кваса.

– А я-то хотел подключить тебя к захватывающему расследованию, – говорю я.

– Положи пока в холодильник, заберу его потом, – веселится Его Величество Суперхрен I.

Он размахивает рецептом своего доктора.

– Вот с этим документиком, мужики, я кандидат в олимпийские чемпионы по шезлонгу во всех весовых категориях. Кстати, – выдает он, – ты знаешь, кого я только что видел при входе в стойло?

– Пино, – догадался я без колебаний.

– Изумительно. Он был с каким-то ощипанным хрычем, как полагаю, одним из своих клиентиков.

– Ты полагаешь верно. И с этим достойным человеком проделали прямо-таки неслыханный трюк.

Я делаю ему экспресс-резюме всего того, что предшествовало. Толститель слушает меня, как меломан, удравший из тюрьмы, слушал бы фугу Баха, и смотрит на меня, как смотрел бы пердоман на разгружающуюся баржу сухого гороха.