Начну придумывать, и сплошная умора. Но мои забавы прерываются прибытием паровозика. На момент показалось даже, что я на желдорожном переезде. Я отступаю назад, и Фуасса въезжает. Астматический криз еще с ним. Он входит, согнувшись вдвое и держась за грудь. Дышит со свистом, сердце работает как шатун. Он кивает нам балдой и обрушивается в кресло. Потом вытаскивает из кармана халата маленький пузырек с резиновой грушей на горлышке и пшикает себе в выхлопную трубу. Мало-помалу его дыхание восстанавливается.

- Эта лестница, - бормочет он.

- Не нужно было беспокоиться, - говорю я с жалостью. - Мы могли бы и сами добраться до вашей комнаты.

Он улыбается нам, делая едва уловимый жест рукой.

- Когда-нибудь я там и останусь, - пророчествует он. - Вы хотели со мной поговорить?

- Я бы хотел взглянуть на остальные банкноты, - говорю я. - Это возможно?

- Конечно.

- Вы их не положили в банковский сейф! - удивляюсь я? - Не очень-то осмотрительно хранить дома такую сумму наличными.

- У меня домашний сейф. К тому же я жду, что в любой момент за деньгами придут.

Он набирает в грудь воздуха и кричит:

- Мадам Ренар!

Это входит в ритуал показа собственного достоинства. Он путается с усатой и даже в чем-то зависит от нее, но, когда гости "у домэ", он зовет ее мадам Ренар.

- Могу я вам что-нибудь предложить? - любезно интересуется Фуасса. - Вы уже обедали? Тогда бокал шампанского. Вы не могли бы сами, дорогой месье Пино...

Он смотрит в сторону двери и зовет снова, но напевным тоном:

- Мадам Ренар!

Мисс Волосатик упрямится с ответом. То ли обиделась, то ли вдруг лопнули подвязки? Не знаю.

- Ну что у нее там стряслось? - страдает Фуасса. - Она не хотела, чтобы я спускался и... Он понижает голос:

- Хорошая женщина, но трудный характер.

Поскольку усатик не возникает, я выглядываю в вестибюль и громко рявкаю: "Мадам Ренар!"

Мне отвечает только свежий ветер, ибо дверь, выходящая в сад, открыта настежь.