- Смотри-ка! Наш дорогой комиссар! Она показывает на свою обезьяну и представляет меня:
- Это о нем всегда речь... И, адресуясь ко мне:
- Элоиза, моя новая служанка. Служанка! У Берю! В их бардаке! Я кланяюсь Новой Элоизе.
- Добавьте горячей воды и достаньте из дильника холодный паштет! приказывает мадам Берюрье. - Вы попробуете кусочек, комиссар?
Комиссар замечает, что еще только девять утра, и ссылается на недавно съеденную булочку, чтобы отказаться от паштета. Б. Б. начинает поглощать его соло. С полным ртом она объясняет, что горчичная ванна усиливает кровообращение.
Я хотел бы порекомендовать ей использовать гидравлический насос, но засомневался, не поперхнется ли она.
- Производитель-то дома? - спрашиваю я.
- А как же! - ответствует она. - В разгаре лечения. Представляете, этот дурило собирался утром спуститься в кафешку внизу. Я вот что скажу. Здоровье, это как спичка: нельзя играть с... Надо лечиться - будет лечиться! Хотите его повидать - валяйте прямо в спальню. Думаю, он отдыхает...
Следую в спальню. В полутьме, подходящей для отдыха или медитации, Берю распластан на кровати брюхом вниз. Голый. Недвижимый. Храпящий. Его впечатляющие полушария, щедро открытые человеческому вожделению, похожи на Скалистые горы. Что-то белое торчит из Большого Каньона Колорадо. Это термометр. Я щелкаю по инструменту, и вибрация доходит до неисследованных областей Скалистых. Берю зевает и переворачивается на спину. Включает мигалки, зевает снова и узнает меня.
- А, Сан-А!
- Ты меряешь температуру? - говорю я вежливо.
- Да.
- Хотел бы заметить, что он у тебя еще вставлен.
- А! - ответствует Толститель хладнокровно. - Я тоже так думаю...