Гуттманн: «В свое время в Нью-Йорке я был молод, элегантен и самоуверен — пока у меня водились деньги. Было это в конце 20-х. Люди, знакомые и незнакомые, так и роились вокруг. Они громко хохотали над моими посредственными шутками; женщины восхищались моим неповторимым «венским» шармом, а мужчины поражались моим «гениальным» финансовым комбинациям! В общем, ребята — со всех сторон я был звездой и баловнем судьбы.

А потом грянула «черная пятница» 1928-го (скорее всего, Гуттманн имеет в виду 25 октября 1929-го, день начала биржевой лихорадки, за которой шел «черный вторник» — 29 октября — день, когда фондовая биржа окончательно рухнула, и начался мировой экономический кризис. — Б.Т.). и я остался голым и босым. Всю свою наличность, 55 тысяч долларов, я вложил в… неважно во что, важно, что всё испарилось (…) «Ах, вы бедный неудачник», — говорили мне бывшие знакомые при встрече. Мои комплименты вызывали у дам теперь не восхищение, а лишь вежливую досадливую улыбку; мои лучшие шутки никого не смешили: их просто пропускали мимо ушей.

Времени для меня у людей больше не находилось, хотя раньше они с удовольствием болтали со мной часами на любые темы. Я оказался «побитой собакой» или «паршивой овцой» — называйте как угодно — и без единого друга! Успех эфемерен, молодые люди, поймите это (…) Но у меня остался футбол…»

Это время — поворотный пункт в жизни Гуттманна. Впредь футбол будет для него не вспомогательным средством для достижения успеха, а оружием в борьбе за выживание. Футбол, в который он умеет играть гораздо лучше многих И который понимает благодаря великим учителям и собственному таланту как мало кто другой, станет для него делом жизни.

Он пробыл в Америке еще три года. Футбольная лига, такой успешно начавшийся проект, была похоронена тем же кризисом. Но образовались другие объединения, помельче и победнее. Бела играл во вновь образованных командах в новых непонятных турнирах.