Сначала Добрыня насаждал в Новгороде культ Перуна в качестве официального (во многом чуждого угро-финскому большинству населения города), затем в 988 г. руководил крещением новгородцев, уничтожив всех идолов, в том числе и тех, которых сам раньше устанавливал. Перуна постигла общая печальная участь — его идола «биюще железом и пихающе и вринуша его в Волхов». Новгородцам-язычникам пришлись не по вкусу подобные действия. Они восстали, «дом Добрыни разориша, имение разграби-ша, жену и неких сродник его избиша». Но восстание было обречено: толпе с дрекольем противостояли отлично вооруженные дружинники князя. Отсюда в пословице и выбор оружия — элитного меча.

Позже меч для обозначения принадлежности к высшим сословиям уступит место другим видам оружия — палашу и булаве:

Хоть нагишом, да с палашом, / При войсковой булаве, да при своей голове/ Кому булава в руки, кому костыль/ Не велик большак, да булава при нем.

Бердыш, также упоминающийся в пословицах, напротив, — оружие массовое. Ими наряду с пищалью и саблей были вооружены стрелецкие полки:

Идти в рать, так бердыш брать. Шпага, в отличие от упомянутого выше палаша, трактуется как оружие рядового состава: Солдат без шпаги хуже бабы/ Без шпаги, что без шапки (без жены).

Копье в русских пословицах обычно никого не пугает. Отношение к нему свойское, порой даже панибратское:

Копье аль решето (от игры в орлянку)/ Не копьем побивают, а умом/ Не пройми копьем, пройми языком!

Любопытно, что защитное вооружение вообще не фигурирует в пословицах. Нет ни лат, ни щитов, ни шлемов. Одно лишь наступательное оружие.

Что до врагов, с которыми сражался русский человек, то в пословицах редко встречается упоминание их национальной принадлежности. Исключение составляют разве что татары: самый страшный и жестокий неприятель, от которого житья не было целых 300 лет: