Имеется в виду сабля Богдана Хмельницкого. Сам клинок — польского происхождения, его длина — 60 см, общая — 90 см. Рукоять из слоновой кости, с навершием в виде орла. Крестовина эфеса латунная. Деревянные ножны обтянуты кожей с серебряными накладками и наконечником. На обеих сторонах клинка — надписи, подтверждающие его принадлежность к личному арсеналу гетмана. Сабля хранилась в музее города Переяслава-Хмельницко-го. В 1992 году ее похитили. Спустя 10 лет она была возвращена в музей. Сабля Хмельницкого, человека, понятно, не бедного, удивляет своей скромной отделкой: ни золота, ни драгоценных каменьев. Будь она кокетливо нарядной, вряд ли окрестили бы ее казаки «маткой».

«Удар в штыки», начиная с Полтавского сражения, стал излюбленным атакующим приемом русской армии. Даже после появления пушек и пулеметов штыковой удар оставался мощным средством силового, а главное, психологического воздействия на противника. До сих пор еще можно услышать, как число бойцов считают «по штыкам». Штык пользовался популярностью у сочинителей пословиц:

Пуля дура, штык молодец/ Пулей за камнем не достанешь, а штыком из земли выковырнешь/ Руби пехоту. Вались на штык. Иди напролом!/ Не только штык, но и колос врага колет.

Штык — символ отваги, удали, патриотизма.

В разделе «Богатство-достаток» у Даля нет ни одной пословицы или поговорки с присутствием оружия. Простой народ не связывал его с понятием благосостояния. Еще любопытнее, что и в другом разделе — «Воровство-грабеж», — где топорам, ножам и прочим их родственникам, казалось бы, самое место, их нет. Значит, и татьбу народ не ассоциировал с холодным оружием, во всяком случае с клинковым. Лишь кистень вошел в фольклор как инструмент разбойничьего промысла:

Кому кистень, а кому четки/ В лесу кистенем, а в саду огурцом/ Игра — предатель, а кистень — друг (разбой вернее игры).