Для того чтобы хоть как-то сгладить этот очевидный недостаток, авторы ряда методик предлагают своеобразную адаптацию спортивных собак к условиям реальной жизни. В этом случае говорится об изменении установки «рукав-добыча» на «человек-добыча». И все бы хорошо, но в такой теоретической предпосылке и кроется серьезная ошибка, сводящая на нет всю подготовку собаки.

Дело в том, что, с точки зрения этологии, человек не может быть для собаки добычей, за исключением аномальных случаев, вызванных особыми условиями.

Если мы будем отталкиваться от положения о том, что собака воспринимает людей как членов своей или чужой стаи, то мы неизбежно вынуждены будем признать, что собаки не едят себе подобных, а стало быть, ни о какой добыче в нашем случае речь идти не может. Рукав, надетый на фигуранта, может быть добычей в том смысле, что собака стремится им завладеть, как, например, заброшенной хозяином палкой, на которую претендует другая собака. Показательно, что в случае с палкой кобель с сильно развитым апортированным рефлексом может атаковать даже суку, что, с точки зрения этологии, является аномалией.

Но каким образом собака может «завладеть» человеком? Как видим, даже в такой интерпретации человека нельзя называть добычей.

Однако существует одно неоспоримое доказательство некорректности выражения «человек-добыча». Если мы даже приняли утверждение, что человек может являться для собаки добычей, как верное, мы вынуждены будем признать, что в этом случае собакой должен управлять инстинкт Голода, а не Агрессии. По остроумному замечанию Конрада Лоренца, хищник к своей жертве испытывает такую же агрессию, как человек к жареному гусю. Для человека, видевшего волчью охоту, последнее утверждение не вызывает сомнения. Конечно, если жертва является в то же время и сильным соперником, то может произойти серьезная схватка, базирующаяся на инстинкте Голода. По такие случаи крайне редки, так как тот же волк – «хищник хищников» – сопротивляющуюся жертву предпочитает оставить в покое (за исключением, опять-таки, особых случаев).