В веселом и суматошном дачном застолье, среди приятельской болтовни, я тихонько вздыхаю: вот бы мне собаку! Ирина невероятно оживляется:

- Да у нас с Райфи к зиме должны быть щенки! Я тебе самого лучшего отдам, сама выберешь, какого захочешь.

Я отвечаю уклончиво. Райфи-то Райфи, но... Нынче для меня самой это звучит кощунственно, но тогда... Я НЕ ХОЧУ ОВЧАРКУ!

В детстве моем собак вокруг было не так уж много. В большинстве своем это были дворняги (ах, простите - метисы! ), круто замешанные то на терьерско-болонкиных, то на овчарочье-лайкиных кровях. А если уж попадалась собака с родословной, то это непременно была именно овчарка. В конце пятидесятых годов моя школьная подружка, жившая в нашем дворе, растила овчарку для передачи пограничникам - мало кто помнит такую, как сказали бы теперь, акцию. На улицах тоже встречались по большей части овчарки. Словом, чуть получше дворняги. И зачем мне такое сейчас, когда появилось так много новых и эффектных пород? Взять хотя бы афганскую борзую, уж до чего красива...

Любезные моему сердцу овчарки, Великие Собаки, сегодня я готова просить прощенья у каждой из вас! Оправданье мне лишь одно - я тогда совсем вас не знала, как, впрочем, не знала ни ризенов, ни афганов. Как и многим, кто судит собаку по внешности, мне казалось, будто собаки проще и понятнее, чем овчарка, не сыщешь. И, как многие, я роковым образом заблуждалась.

Много лет спустя мне довелось услышать от молоденького инструктора, едва закончившего курсы по дрессировке, но успевшего стать главным дрессировщиком одного из многочисленных наших кинологических клубов: овчарка, мол, примитивная порода, с ней кто хочешь управится. А возьмите-ка сенбернара!

Пережив оскорбление, я стала думать. И поняла то, что много лет мне объясняли сами овчарки: это все та же иллюзия. Потому и управится любой, что собака эта сама сделает все и, насколько сможет, пойдет навстречу человеку. В этом и состоит ее величие. Вот уж воистину: собака д_л_я человека! Но - и собака п_р_о_т_и_в человека!