Он взял телефонную трубку, набрал номер Макса. Мобильник Лакина был выключен. По памяти стал набирать цифры домашнего и остановился перед последней. Тройка или пятерка? Черт, никак не запомнить! Аня, желая помочь, раскрыла блокнот, стала листать. Артем положил руку ей на плечо:

- Не надо.

- Почему?

Он пожал плечами. Объяснять не хотелось. Может быть, все еще обойдется. Ведь могли Сиваков и молчаливый капитан приехать по какому-то пустячному поводу? Зададут пару вопросов и через десять минут уберутся, извинившись за беспокойство. А если не так, если ситуация закрутилась серьезная, то Лакин тем более не поможет по телефону. Еще будет возможность с ним созвониться, когда обстановка станет понятнее. Или не будет?…

Поцеловав Анну, Артем подошел к двери и открыл замки.

- Прошу! - он сделал приглашающий жест.

Вошли не двое, а больше. Первым был Сиваков, а следом за ним, оттеснив капитана, появились еще двое в гражданском. Плотные, коротко стриженные, с тяжелыми взглядами. Они больше напоминали «братков», чем сотрудников МВД, хотя и показали свои удостоверения - теперь Артем смог прочитать и фамилии, и должности со званиями.

- Как вас много!

- Для хорошего человека не жалко! - Сиваков широко улыбнулся и приказал капитану: - Организуй понятых. А вы, Артем Александрович, ознакомьтесь вот с этим…

Из папки он ловко извлек «Постановление о производстве обыска». У Артема дрогнули руки, когда он прочитал строчку: «…рассмотрев материалы уголовного дела, возбужденного… по факту обнаружения трупов Киржача В. А. и неустановленного мужчины с признаками насильственной смерти…»

- Как это? - спросил он, и тут же мысленно обругал себя: вопрос прозвучал глуповато и как-то жалко.

- Вам виднее, - Сиваков опять улыбнулся и протянул авторучку. - Вон там, внизу, распишитесь, пожалуйста. Ага, благодарю!

Как только Артем поставил автограф в указанном месте, Сиваков ловко убрал бумагу в папку. К этому времени подошел и капитан с понятыми - мужчиной и женщиной преклонного возраста. Артем их никогда раньше не видел, но, судя по домашней одежде и выражениям лиц, какие могут быть только у людей, выдернутых из постелей для выполнения не самых приятных обязанностей, они были жителями подъезда.