Я выжидал. Молчал и Элиот. Похоже, он не слишком торопился на ленч. Он заговорил, тщательно подбирая слова, как будто нащупывал брод в бурлящей реке.

- У меня есть друг, - сказал он. - Старинный приятель. А у него клиент. Тот собирается добровольно сдаться.

- Так это тот самый детский маньяк?

- Да. Он не в себе, Марк, но детей не насиловал, только трогал. Это больной, напуганный человек...

- Однако это похищение, - не выдержал я. - Возможно, с отягчающими обстоятельствами. Если...

- Ты начал обвинять, - сказал Элиот, - а я не за этим пришел. Я не его адвокат, слава Богу, - добавил он брезгливо.

- Да, - согласился я. - Но чего он хочет? Я не успокоюсь, пока его не арестуют. Он должен сам сдаться...

- В этом все и дело, - сказал Элиот. - Именно этого он и добивается. Его гложет чувство вины. Но он боится. Город обезумел, и его жизнь в опасности. Он не доверяет полиции. Напрасно, но его можно понять. Многие в этом городе считают, что лучше сразу его застрелить.

- Так. И что же?

Он посмотрел на меня, как будто я имел к этому отношение.

- Он сделает признание тебе, Марк. Тебе лично. Понимаешь, у тебя репутация компетентного человека. Он считает, что ты поступишь по справедливости.

- Правда?

Элиот утвердительно кивнул головой.

- Ну ладно, я так думаю. И мой друг, его адвокат. Это наилучший выход, и для тебя тоже, Марк, - добавил Элиот. - Это упрочит твою репутацию. Ты сам произведешь арест, покончишь с серией преступлений.

Я прикинул, какие ловушки ожидают меня на этом пути, и ничего не обнаружил. Элиот, похоже, уже проделал в уме такую работу.

- Но прежде надо бы заключить сделку, - возразил я.

- Бедолага сам покается, - подчеркнул Элиот. - Позднее вы с Остином можете договориться о деталях. Остин Пейли и есть тот адвокат. Ты, конечно, его знаешь. Вы вдвоем составите текст договора.