Депутата Шадуру, мужчину довольно упитанного и степенного, к тому же лидера не самой последней парламентской фракции, подхватило ветром, закружило, как былинку, и понесло по мостику через ручей, где лошадки-качалки, смеясь над ним, жевали пирожки с начинкой из лепестков мальвы. Потом, кажется, была какая-то мандариновая роща и зеленое небо, похожее на жидкий мармелад. Кто-то окликнул Шадуру, он оглянулся, споткнулся и упал. Теперь он лежал на чем-то твердом и напрягал зрение, пытаясь сообразить, что именно находится перед его глазами. Если это пол, то почему голова покоится на нем, а не на желто-зеленых цветах, которые он только что видел во сне, или же не на подушке, что было бы куда логичнее?

Застонав, Шадура приподнялся на локтях и огляделся по сторонам, узнавая и не узнавая собственный кабинет. Внутри черепной коробки мерно гудело, словно, пока Шадура спал, кто-то использовал его голову в качестве гонга. Резонанс получился знатный. Голова прямо-таки раскалывалась на части.

– Как же меня угораздило отключиться, а? – спросил Шадура у темноты.

Она презрительно промолчала: сам, мол, вспоминай, кто ты таков и почему валяешься на полу в одной рубахе. Что ж, пришлось поднапрячь мозговые извилины.

В том, что он не кто иной, как Шадура Василий Петрович, глава думского комитета по чрезвычайным ситуациям, сомнений не было никаких. Ну, почти никаких. Но почему в таком случае без штанов? И зачем в столь поздний час один в своем кабинете?

– Вот в чем вопрос, – прокряхтел Шадура, с натугой преодолевая земное притяжение.