– Мне нужен… э… капитан Малышев.

На другом конце провода прошелестели страницы неведомого Шадуре списка, после чего стиснутая им трубка предположила:

– Может быть, вы имеете в виду Малашевича?

– Да, конечно, – согласился Шадура. – Именно Малашевича.

– Вы знаете, который час? – поинтересовался дежурный нелюбезно. Наверное, уловил хмельные интонации в голосе собеседника.

– Дело очень срочное, – сказал Шадура, бросив взгляд на часы. – Государственной важности. Не терпящее… э… отлагательств.

– А сюда никто по пустякам и не звонит, Василий Петрович. – В трубке прозвучал смешок, отчетливый, как щелчок взведенного курка. – Излагайте свою проблему. Итак?

– Но подписку о неразглашении брал у меня Малашевич, – заколебался Шадура, – и я… и мне… ну, в общем…

– Говорите коротко и внятно, – прошелестело в его ухе. – Междометия приберегите на потом.

Да, тоскливо подумал Шадура. Они мне скоро очень понадобятся, междометия. Когда за меня возьмется капитан Малашевич с замороженным взглядом, одними «ой» и «ай» не отделаешься. Весь алфавит переберешь по буковке, с начала до конца. Может быть, дежурный офицер с незапоминающейся фамилией окажется более человечным?

Облизав внезапно пересохшие губы, Шадура начал сбивчиво рассказывать о неприятности, приключившейся с ним этой ночью. Не дослушав, как именно называлась текила, после дегустации которой у депутата случилось помутнение разума, загадочный полковник коротко спросил:

– Эдичка Виноградов, он ваш сожитель?

– Что вы! Мы просто встречались время от времени, – занервничал Шадура. – Понимаете, симпатичный молодой человек из приличной семьи, который…

– Не понимаю и не желаю понимать, чем могут быть симпатичны подобные личности, – отрезал собеседник. – Меня интересует, знаете ли вы, где в настоящий момент может находиться этот ваш… – последовала пауза, на протяжении которой при желании можно было презрительно сплюнуть, – этот ваш Эдичка.