С высоты казалось, что ущелья центральных улиц Москвы затоплены раскаленной лавой сплошного света. Сверкали на все лады фары бесконечного множества автомобилей, переливались огнями иллюминированные здания и витрины, горели подсвеченные деревья, полыхали всеми красками вывески и рекламные щиты.

Одна лишь бледная люминесцентная луна, скромно зависшая на краю небосклона, знала истинную цену этому буйству огней и красок. В действительности ночь все равно вступила в свои права – и на самых темных окраинах, и в ярко освещенном центре города. Луна, обладавшая способностью заглядывать в человеческие души, знала это наверняка. Самый непроглядный мрак скапливался по ночам именно в них, и близок был тот день, когда солнечным лучам окажется не под силу его рассеять.

Но беспечным гостям и жителям столицы было не до всезнающей луны. Они спешили перепробовать все, что на земле считалось радостями жизни. По ночам вокруг столько развлечений и соблазнов! Просто тьма-тьмущая! Хоть глаз выколи в этом райском саду наслаждений!

Знаменитая Тверская выглядела в этот поздний час почти такой же светлой и оживленной, как главный проспект любого провинциального города в разгар дня. Еще не так давно на этой улице и в примыкающем к ней Охотном ряду, напротив здания Государственной думы, по ночам вообще происходило настоящее столпотворение, но шеренги проституток уже перекочевали на другие улицы, подальше от избранников народа.

– Даже воздух стал чище, – с удовлетворением произнес один из них, отойдя от распахнутого окна. Это был депутат Шадура, глава думского комитета по чрезвычайным ситуациям, лидер парламентской фракции «Слово и дело». – Чувствуешь, как благоухают липы, Эдичка? – Шадура прикрыл глаза и благоговейно втянул носом воздух. – Благодать-то какая!