После ухода Вэйгу Ван Дэн-лао долго стоял, скрестив руки на груди, пристально, как будто в первый раз, разглядывая ажурный колченогий столик с головами грифонов по углам, покрытый темным матовым лаком. Потом, не без усилия, словно настраиваясь на какую-то тяжелую, но необходимую работу, скользнул взглядом на старинный дисковый телефон с изящной золоченой трубкой в виде изрыгающего пламя летящего дракона. Но так и не решился протянуть к ней руку. Время еще позволяло слегка отсрочить смертельно опасный, но давным-давно назревший звонок в Сянган.

Его долготерпению действительно пришел конец. Он больше не мог и не хотел мириться с совершенно очевидной несправедливостью. Он был просто обязан наконец исправить это крайне унизительное для себя положение. Хотя бы для того, чтобы в какой-то мере восстановить утраченное самоуважение.

«Этот старый скряга, – неосторожно возвращаясь к застарелой незаслуженной обиде, опять продолжал исходить кипящей желчью Ван Дэн-лао, – покупает у меня тигриную шкуру за какие-то жалкие двадцать пять тысяч… И тут же, выставляя ее на аукцион, назначает стартовую цену в пятьдесят, а то и в семьдесят пять… Уходит же этот ценнейший штучный товар минимум за сто, а иногда и за двести пятьдесят тысяч долларов! Без малого четверть миллиона каждый раз неизменно оседает в его бездонном кармане!.. Ну разве это справедливо?! Или та же медвежья желчь, кабарожья струя?.. Любое снадобье, приготовленное в его аптеках на их основе, стоит уже в пятьдесят-шестьдесят раз дороже изначальных ингредиентов! А оттого и прибыль его во столько же раз выше моей!.. Теперь же, когда речь идет об алмазах, стоимость вопроса вообще возрастает стократно!!! И это при его минимальном риске, ведь он же принимает товар только в Гуанчжоу. А оттуда уже просто рукой подать до Сянгана!.. Всего каких-то жалких семьдесят пять миль!.. А мне-то приходится доставлять груз буквально через весь материковый Китай?!»