Под «москвичей» не клонимся. Своя приморская братва – пока еще в полной силе. Уже не одних от корыта отвадила. И черножопым, и комсомольчатам укорот давала. Да и не только. На жирный пирог у всех зубки чешутся.

А так – под нужным знаменем, в нужной партии – без всяких там проблем! Не лохи небось, прекрасно видим, откуда ветер дует, прежде чем из штанов вытаскивать…

Антон Иванович переменил позу. Спина изрядно затекла. Надо бы пару дровишек в огонь подкинуть, но никого из «черни» пока звать не хочется. И одному побыть – в радость. Не часто получается. Хорошо, жену-идиотку с дочкой на неделю в Таиланд спровадил.

Поерзал, покряхтел, потирая шейный позвонок: «Хондроз, собака, заедает… Пора опять к корейцам – на иголки… Пора, да все недосуг». Все-таки поднялся. Подкинул несколько звонких сухих березовых полешек, снял лэптоп с каминной полки и, опустившись в кресло, примостил его на острые волосатые коленки. Открыл закладку с любимым порносайтом – сплошь нимфетки, не больше двенадцати – самые смачные. Прищурился и вожделенно повел тяжелым ноздреватым носом: «Надо будет Геннадию звянуть, чтобы вечерком двоих доставил. Черненькую и беленькую. Гулять так гулять!»

Сильно потянуло ледяным сквозняком из-за спины: «Опять падла Нюшка лоджию плохо закрыла! Вот выброшу сучку!.. На этот раз – точно выброшу!»

С трудом разогнувшись, поднялся на ноги, но развернуться не успел. Что-то тонкое и острое скользнуло под кадык:

– Сиди смирно!

– Ты кто? – пискнул испуганно. – Какого… – Но договорить не смог. Хрипанул. Петуха пустил. Удавка затянулась, впилась в горло.

– Сиди, сказал…

А через мгновенье в рот грубо и плотно забили кляп, и в шею сбоку что-то болезненно кольнуло. Но Антон Иваныч не трепыхнулся даже, пребывая в каком-то диком ступоре. А через полминуты и вовсе руки-ноги уже нешуточно свело. И страшный сковывающий холодок покатил мурашками по спине, по всему распаренному разнеженному телу.