Обратите внимание на следующие цифры, показывающие, сколько человек погибает в год в России вследствие чрезвычайных ситуаций:

– в походах и экспедициях — 250-300;

– при землетрясениях, наводнениях — 500-800;

– в техногенных катастрофах — 1000-1500;

– на воде — 9 000-12 000;

– в авариях на транспорте — 40 000-45 000;

– в криминальных происшествиях — 30 000-32 000;

– в результате самоубийств — 55 000-65 000 (!);

– при прочих обстоятельствах — 3 000-6 000.

Итого, ежегодно в России в результате несчастных случаев и чрезвычайных ситуаций погибают около 140-150 тысяч.

Число раненых можно оценивать как 1:10, то есть на порядок выше. Прибавим к этому инфаркты и инсульты (статистические данные по ним не поддаются реальной оценке), которые можно считать прямым следствием социальных экстремальных ситуаций. Цифра поражает воображение!

Не вдаваясь в статистику других стран, можно смело констатировать: в этой области мы тоже прочно «впереди планеты всей» и около 1 % населения уходит из жизни в результате гибели в чрезвычайных ситуациях. Если же сравнить эту цифру с «результатом» афганской войны — примерно 2 % погибших от всего контингента, прошедшего через боевые действия, — то итог получится совершенно потрясающий: наша повседневная жизнь по сравнению с боевыми действиями менее опасна «всего» в 2 раза! И на этом фоне наше общество, наверное, наиболее пренебрежительно относится к проблеме обучения действиям в чрезвычайных ситуациях!

Следует учесть, что реальные экстремальные условия зачастую представляют собой синтез нескольких сред. Какая из них будет определяющей — вопрос непредсказуемый! Подготовить же человека ко всем прогнозируемым условиям сразу абсолютно нереально. Поэтому, начиная подготовку человека к активному действию, невозможно и даже преступно определять сферу занятий человека, соответственно среду и разрабатывать специальное, узкоспецифическое снаряжение. Готовить надо к существованию во всех средах, изучать и выделять принципы выживания, единые для всех сред.