А ловить их оказалось проще простого. Бим догадался об этом сам. Почти по брюхо он зашел как-то в воду, не шевелился, ждал. Мало ли кочек в озере, щуки-то их не боятся, даже трутся о них. И ему щука ткнулась в ногу, всплыла неподалеку, и ее тут же окружили щукари поменьше, забарахтались под ней, слева, справа от нее.

Бим не шевелился, видел скользкие зеленые спины, не мешал разыграться свадьбе.

Щуки осмелели, выбрались на самую отмель, где и воробей бы напился, не замочив перышек, танцевали свой брачный танец. Бим подкрался к ним на несколько метров, прыгнул прямо в щучий клубок. Скользкие, быстрые, ловкие на глубине, щуки оказались беспомощными на отмели. Бим «пересчитал» их зубами, передавил всех.

Прапорщик Николай Васильевич Коробов и его командир подбирали для солдатской купальни место.

— Смотри! Смотри, что твой пес делает! — командир показал на берег озера, на Бима со щукой в зубах.

К добыче Бима прапорщик и командир добавили несколько своих щук, еле-еле донесли их до солдатской столовой. Вечером у командира хозяйственного взвода были гости. Прапорщика Коробова тоже пригласили отведать жареных щук.

— Вот ведь, — удивлялся за столом командир, — псу седьмой месяц всего. И гостей, и солдат накормил рыбой! Быть твоему псу, прапорщик, великим охотником!

Слова командира сбудутся после, значительно позднее, а пока… лагерь принимал людей, прапорщику сделалось не до Бима. Он размещал людей в полевые палатки, а они все продолжали прибывать. Всех их следовало накормить, напоить, умыть, согреть, разместить, обеспечить всем необходимым для жизни в лагере. Николай Васильевич успевал все. Служба даже мелочей не прощала. Он никогда не забывал этого. Позабыл лишь о Биме.