Бим насторожился, когда в полях, далеко от их взгорка, раздался щелчок, еще один, еще. Чапа перестала дремать, тоже навострила уши. Ослышаться они не могли, да и звуки обоим показались странными, совсем не лесными.

Человек выкатил из-за поля, на краю леса он остановился, снял лыжи, сбил с них снег. За спиной лыжника болталась такая же палка, боль от которой пришлось уже узнать Биму. Человек, что-то рассматривая на снегу, двинулся прямо к их взгорку. Иногда он ненадолго останавливался, смотрел на взгорок из-под руки, и от этого взгляда делалось тревожно обоим.

Лыжник никуда не сворачивал, палка из-за спины перекочевала к нему в руки. Он теперь не оглядывался по сторонам и не смотрел себе под ноги. Следы! Ну конечно! Вечером они с Чапой это поле пересекали. Вот ведь — научились разбирать хитрые следы зайца, знали, что такое «двойка», «скидка», почему же сами не умеют хитрить?

Человек в белом халате пересек поле, ближе подпускать его не следовало. Бим встал с лежки, отряхнулся от снега, подождал, пока отряхнется Чапа. Они бежали след в след несколько километров, а когда лес кончился, Бим остановился передохнуть. Человек в белом халате и с ненавистной палкой за спиной разглядывал на снегу следы.

Бим как следует разглядел человека и немного поуспокоился. Одновременно у взгорка и здесь, за несколько километров, один человек быть не мог. Первый был толще и халат у него свисал до пят. У этого халат едва прикрывает колени. Но и у этого за плечами палка, от которой лучше держаться подальше.

Бим резко повернул от лыжника в сторону, трусцой направился к лагерю. Он часто останавливался, слушал лес, старался бежать по зарослям. То, что делал он, в точности повторяла Чапа. Лесную жизнь Бим начал чуть раньше нее, и она подчинялась ему во всем.