— Виктимомания, — повторил ветеринар. — Но своим сокамерникам об этом лучше не говори. Если спросят, ответь им, что ты так ничего и не понял, для чего я к тебе приходил…

Скажи: молоточком перед глазами поводил да по коленке постучал…

— Я сам знаю, что им сказать, — недовольно перебил Золотой. — Для чего все это?

— Для того, чтобы всех здешних контролеров ты провоцировал на мордобитие… Кстати, и сокамерников ты должен склонить к тому же.

— Зачем? — все больше недоумевал Золотой.

— Затем, что эта болезнь сейчас тщательно изучается не только медиками, но и юристами.

В наше время нет в России лагерей, которые не сидели бы на полуголодном пайке, и заключенные все больше заболевают этой болезнью, и того, кто попал под подозрение с таким диагнозом, вывозят в психоневрологический диспансер… А вот по дороге в диспансер я тебе гарантирую побег. Теперь ты меня понял?

После недолгой паузы Золотой закивал головой:

— Кажется, понял.

— Так «кажется» или все-таки понял?

— Понял! — твердо ответил Золотой.

— Ну вот и молодец, — вздохнул полной грудью Тоцкий. — Придется, правда, тебе несколько дней в синяках походить, но это не страшно, заживет…

В конце длинного коридора показалась фигура прапорщика, уверенной походкой направлявшегося к ним.

— А как долго.., то есть сколько дней я так должен драконить сокамеров и прапорщиков, чтобы они мне морду били? — торопливо спросил Золотой.

— Все, некогда, Золотой, — отрезал Тоцкий, видя быстрое приближение контролера, — недолго… Я постараюсь быстро убедить оперативников, что оставлять тебя в зоне опасно. — Он отвернулся и пошел к выходу из изолятора.

Золотой по команде контролера заложил руки за спину и вернулся в камеру.

Глава 2

Тоцкий возвращался домой, довольный тем, что Золотого не пришлось долго уговаривать.

По пути он заглянул в псарню, находившуюся за пределами лагеря, где на его попечении числилось около полусотни служебных собак.