Шторм нащупал в кармане кителя лотерейный билет и снова вспомнил Золотого, его ухмылочку… Вора вели на шесть месяцев в помещение камерного типа, а у него был вид счастливого человека. Полковник прекрасно понимал, что у этого крупного авторитета, посади его даже за семь замков, в камере всегда будут водка или коньяк, отменная закуска — все то, что ему, свободному человеку, не говоря уже о его чине и социальном статусе, не всегда приходилось пробовать на воле. В этот момент начальник лагеря со всей остротой ощутил свою мизерность… Он засунул руку в карман и с отвращением сжал лотерейный билет.

Через пятнадцать минут голос шофера вывел его из задумчивого оцепенения:

— Алексей Николаевич, похоже, на дороге авария! Вон сколько народу… Не успеем до закрытия киоска!

— Да черт с ним! — равнодушно махнул рукой Шторм. Ему была уже отвратительна мысль о киоске «Роспечати», куда он ехал сдать заполненный лотерейный билет.

Дорога перед въездом в поселок была перекрыта милицейскими постами, и водитель, повернув вправо, остановил машину на обочине за несколько метров до постового милиционера.

— Может, я узнаю, что там случилось, Алексей Николаевич? — предложил водитель.

— Да, Сережа, узнай, — вздохнул полковник, — долго ли нам здесь торчать?..

Водитель быстро вылез из машины и направился к столпившимся людям. Однако Шторм решил не дожидаться возвращения шофера и сам пошел узнать, что случилось. Неторопливым, степенным шагом, как и подобает людям его ранга, он подошел к постовому милиционеру.

— Что там произошло? — спросил он, отдавая честь вялым движением руки. — Надолго эта катавасия?