Она хранится у меня как одна из самых дорогих реликвий. И со временем я передам ее, словно эстафету, одному из тех, кто только начинает…

В конце сезона 1951 года мне доверили судить матчи первенства Азербайджана. Я возомнил себя опытным арбитром и действовал твердо и решительно. Но забыл о самом простом: твердость и решительность хороши, когда твои действия логичны и подкреплены достаточно вескими аргументами.

Окончательно покончить с ложным самомнением мне помогла игра в Худате, небольшом рыбацком поселке на севере Азербайджана. Худатцы встречались со своими соседями — футболистами районного центра Хачмаса. Как всегда, добрые соседи — наиболее яростные соперники на футбольном поле. Не успевая следить за событиями, я несколько раз подряд принимал неверные решения. Одно из них оказалось роковым. Вместо удара от ворот худатцев я назначил угловой. Мяч был послан на дальнюю штангу. Миновав скопище игроков в центре штрафной, он опустился на ногу подоспевшего полузащитника из команды Хачмаса. Удар был точным. Я окончательно растерялся. Серия грубых ошибок, «украшенных» безапелляционной жестикуляцией, довершила дело.

Едва истекло время, разгневанные худатцы ринулись на поле. Футболисты, окружив меня плотным кольцом, вежливо проводили до гостиницы. Дорога заняла минут пять-шесть. Однако и за этот короткий отрезок времени болельщики успели в довольно яркой и образной форме исчерпывающе высказать свое мнение о моих судейских способностях…

Этим худатским провалом в значительной степени объяснялось мое стремление во что бы то ни стало попасть зимой на Всесоюзные курсы по подготовке судей. Мне не удалось добиться командировки. И я поехал в Москву на свой страх и риск.