— Ко мне! — скомандовал я.

Шафран, отпрыгнув, сел у моей левой ноги, все еще угрожающе рыча, недовольный, что не дали «повеселить» красотку.

Отправляясь составлять акт. я дал Шафрану команду «Лежать!», которую он исполнил. Предупредил всех в прихожей, чтобы не подходили к нему, не гладили, не ласкали, не разговаривали и тем более — не давали ничего съестного.

— Почему собака набросилась на вас? — спросил я соседку Баранова.

— Сама не знаю, я просто проходила мимо, — заикаясь, ответила она.

Посмотрев на ее правую руку, я заметил что-то белое между пальцами, какую-то массу, и попросил разжать ладонь. Там оказался кусочек булки с маслом. От испуга она крепко сдавила его, масло и вылезло наружу.

— Уважаемая соседка неуважаемого негодяя! — сказал я. — Я, кажется, всех предупреждал и вас также: не подходить к собаке и не угощать ее ничем. Собаки уголовного розыска не берут пищу из чужих рук. Вы не послушались. Ваше счастье, что Шафран был в наморднике, иначе пришлось бы вам ехать в больницу.

Немного успокоившись, она призналась, что хотела поблагодарить Шафрана за разоблачение соседей, надоевших ее семье пьянками и скандалами. Если бы не Шафран — долго еще мыкались бы, так как обратиться в милицию боялись. Придерживая рукой порванную юбку, подавленная тем, что ее уличили во лжи, молодая женщина быстро ушла в свою комнату. А я подумал: «Слава богу, что все ограничилось юбкой…»

Когда я смотрю теперь по телевизору ленту «Ко мне, Мухтар!», каждый раз невольно вспоминаю встречу в питомнике с писателем Израилем Меттером, его беседы со мной и другими кинологами. И немного жалею, что в фильме нет «бабьего бунта», хотя зрелище это было бы, на мой взгляд, весьма впечатляющим.