Существует точка зрения, что на клубном уровне было два недружественных лагеря – московский и периферийный. Каждый громкий переход откуда-то в столицу вызывал серьезный резонанс и обострение взаимоотношений. Куда ни кинь – конфликт, но каких-то секретов здесь не было, все лежало на поверхности – ведущие столичные клубы действовали с позиции силы. Они не желали периферийным коллегам зла, а просто пользовались тем, что им предоставляли хоккейный закон и власть.

Однако если посмотреть на вещи более внимательно, то не сложно понять, что диапазон действий, связанных с перемещением игроков, был гораздо больше. И не было здесь никаких противоборствующих сторон, поскольку одна из них – московская – имела определенные преимущества. Нельзя отрицать и значение географического принципа – поголовное большинство людей манила работа в столице, более комфортная жизнь. Ну, никто в советские времена от такого счастья не отказывался.

Поэтому точнее говорить не о противостоянии, а чисто клубном превосходстве москвичей. Была четко выстроена табель о рангах, касающаяся формирования команд. Так что, вернее всего судить о вертикали взаимоотношений и логичнее всего строить их не на двух уровнях, а на трех: 1. «Москва – Москва», 2. «Москва – периферия», 3. «Периферия – периферия».

При этом совсем нелишне подчеркнуть, что об этом ни раньше, ни, тем более, теперь толком не говорили, даже в кругах специалистов. В основном обсуждалось то, как столичные клубы отбирают лучших игроков у всех остальных. Но никто не отрицает, что был этот первый уровень. И, между прочим, о нем, как и втором и третьем, можно вести речь с первых же дней появления в стране канадского хоккея. Достаточно посмотреть на составы столичных команд. И можно легко убедиться, что играли в них не только коренные москвичи, да и столичные пионеры «шайбы» периодически меняли команды, причем не всегда по собственному желанию. Игроки с периферии попадали в главный город страны по-разному. И было их немного, но все – замечательные мастера.