Впрочем, испуг гитлеровских танкистов был вполне обоснован: собаки взрывали неприятельские танки, гибли, но оставались жить люди.
В дни обороны Ленинграда гитлеровское командование сообщало, что под Ленинградом русские выпустили на позиции «бешеных» собак. На самом деле это были не бешеные, а вполне нормальные, здоровые собаки, обученные взрывать вражеские укрытия.
Отступая под ударами советских войск, гитлеровцы намеревались не оставить камня на камне на нашей земле. Сотни килограммов взрывчатки заложили фашисты в плотину Днепровской ГЭС.
Но мохнатые «саперы» отыскивали взрывчатку.
Собаки участвовали в разминировании, благодаря им уцелели многие населенные пункты. Они помогли сохранить архитектурные сокровища Праги, Лодзи, Любляны, Белграда, Софии, Будапешта, Вены.
В послевоенные годы с помощью собак расчистили от мин Брянский лес, обезвредили огромные минные поля, оставшиеся там, где прокатилось огнедышащее чудище войны.
Двенадцать тысяч мин отыскал четвероногий ветеран Дик. Одна собака! Именно собака во многом делала работу людей безопаснее.
Собаки переносили донесения, подвозили боеприпасы.
Собаки спасали раненых.
Когда-то замечательный просветитель и гуманист Томас Мор, заплативший за свои убеждения жизнью, заметил, что человеческую жизнь по ее ценности нельзя уравновесить всеми благами мира. На сбережение человека было нацелено советское военное собаководство. Тот, кому довелось видеть этих скромных тружениц войны, ползущих на брюхе, чтобы вывезти из-под огня беспомощного раненого, или мчавшихся под ураганным обстрелом противника, — не забудет их никогда. Навсегда сохранят к ним чувство благодарности те, кому они помогли в трудный час. А сколько было таких случаев! Ведь санитарно-ездовые упряжки действовали на всех участках более чем тысячекилометрового советско-германского фронта, а общее количество раненых, в спасении которых приняли участие четвероногие, определяется семизначной цифрой.